Мой друг и товарищ ТЭ3. Часть 1
Мой друг и товарищ ТЭ3. Часть 1
Дело было осенью 1984 года. Я как раз перешёл на 4-й курс института, но тут в начале учебного года вместо занятий весь наш планово-экономический факультет неожиданно сняли «на картошку» и отправили в Бикинский район, на самый юг Хабаровского края. Базировались мы близ станции Розенгартовка, в маленьком корейском посёлке Дальний Восток. Полтора км до Транссиба и 3 км до берега Уссури, где граница с Китаем. Пешком до приметной возвышенности над Уссури, откуда видна китайская деревенька Ситуньцянь с фанзами - меньше часа. Время было такое, что граница с Китаем тогда была заперта наглухо. Везде вдоль Уссури погранзоны, в Лермонтовке недалеко от нас – куча воинских частей.
В «Дальнем Востоке» нашей большой и шумной студенческой братии целиком отвели сельский клуб: все подсобные помещения были заняты как спальные, а в кинозал можно было прийти поболтать, и там вечерами показывали кино. Вообще, то, что отправили на картошку 4-й курс – это было нетипично, потому что на картошку обычно направляли абитуру (абитуриентов, поступивших на первый курс), а 2-й, 3-й и 4-й курсы летом ездили в стройотряды и таким образом уже вырабатывали свою трудовую норму. Но в этом году, видимо, повлияла какая-то погодная аномалия, или недобор рабочей силы – факт, что, придя в институт 1 сентября, мы неожиданно узнали, что уже 4-го сентября надо ехать в Лермонтовку.
Всю картофельно-студенческую эпопею описывать не буду; скажу лишь, что 1 октября на общем построении-линейке нам объявили – «полевая приграничная эпопея» заканчивается, и послезавтра мы все уезжаем домой. Мы, ребята специальностей ПП и МТС, в своей большой комнате на 30 человек ставили брагу в молочной фляге, коих в корейском совхозе было много. И вот вечером, после получения этого радостного известия и окончания рабочего картофельного дня мы сели дружным коллективом распить молочную бутыль, вроде как «отходную».
На полях села Дальний Восток, Лермонтовский район, Хабаровский край. Сентябрь 1984 г.
Сентябрь 1984. Мужская часть нашего студенческого коллектива на погрузке
Я тоже участвовал, конечно. Долго ли, коротко ли, но после третьего стакана мне пришла в голову взбалмошная мысль: если все уезжают послезавтра, так я могу уехать уже сегодня ночью, чего мне ждать? Раз уж я приехал сюда раньше на сутки, квартирьером – то имею право! Мысль дурацкая и непрактичная - но она меня полностью захватила, и когда народ стал гулять по потёмкам или укладываться спать - кто как; я же бросил в свой рюкзак синий свитер, коробку печенья, подвернувшееся под руку яблоко и потихоньку покинул наш клуб. При этом остальные свои немногочисленные вещи из тумбочки не достал. А там было в загашнике пять рублей. Дорогу до станции Розенгартовка я знал прекрасно и наизусть, так как ходил туда неоднократно, и несмотря на подпитие, ноги сами вели меня по укромным тропинкам кратчайшим путём.
Минут через 45 я без происшествий и падений добрался до станции; было примерно половина третьего ночи. Зашёл в зал ожидания, и несмотря на такое глухое время, народу толпилось там человек 15-20. А всё почему? Потому что как раз в это время через Розенгартовку проходил «бичевоз», коим называли пассажирский поезд № 187/188 сообщением Совгавань - Тихоокеанская, и чуть позже - обратный такой же. Типа как скрещение одного маршрута. Поезд сей был славен тем, что останавливался у каждого столба, шёл свою дистанцию больше двух суток, и самое главное – в нём было 2 или 3 общих вагона, куда ночью можно было залезть вообще без проверки билета. Проводники в три или четыре часа ночи этим не заморачивались.
…Я сел на одну из жёстких деревянных скамеек и стал ощупывать свои вещи. Обнаружил там свитер, печенье, зелёное яблоко – и больше ничего. Ощупал карманы штанов – там завалялась скромненькая 15-копеечная монетка. Больше денег не было. Нисколько. Проверил опять все карманы и рюкзак, но ситуация не поменялась. «Так что делать? Идти обратно? Это довольно позорно. Можно будет заскочить в общий вагон и доехать до Хабаровска, куда он прибывает в 8 утра, а там на трамвае». Причём методика была отработана: чтобы не подставляться под проверки, я всегда выходил на платформе Рубероидный Завод, где рядом было кольцо «двойки» (трамвая №2), и затем за два с половиной часа добирался домой на двух трамваях – 2-ке и 5-ке. Придя в равновесие со своими размышлениями, я откинулся на жёсткую спинку вокзальной скамьи и ненадолго погрузился в сон.
Внезапно меня разбудила скороговорка вокзальной дикторши: «Вниманию пассажиров! Поезд №187 сообщением Тихоокеанская - Совгавань прибывает на второй путь». Я вскочил как робот на заведённой пружине и вместе с доброй половиной страждущих побежал в октябрьскую тьму. На третьем пути стоял грузовой, а второй путь был свободен. В три часа ночи было довольно зябко, но я подумал – не буду же я надевать свитер из-за пяти минут ожидания? Тут показался далёкий прожектор тепловоза, и все приготовились к штурму поезда, так как стоял он всего две минуты. Я помнил, что общие вагоны были четвёртый и пятый, так что прошёл примерно на то место, где они должны были остановиться. В общий же вагон вместе со мной садилось ещё человек пять. Скрип тормозов, закрытые шторками окошки, скупое освещение – добегаю до пятого вагона – и о радость! – проводник открывает площадку и просто запускает всех шестерых, так как на раздумья нет времени. Я не остался в тамбуре, чтобы показать картонку билета, а сразу же прошёл внутрь и нашёл в конце вагона свободную верхнюю полку, куда немедленно и залёг, подложив свитер под голову вместо подушки. «Всех нас он не запомнил, а когда пройдёт проверять билеты, я уже сплю, как будто давно еду». Это действительно сработало, потому что вагон был полный, и на нижних полках сидело по 2-3 человека – вагон-то общий! Ну а верхнюю полку я успел застолбить.
* * *
Поезд двинулся дальше в ночную тьму, а я немедленно отрубился после треволнений вечера и ночи, и проснулся только через несколько часов. За окном уже было светло, а в вагоне было раза в три меньше народу. Видимо, многие сходили по пути. Я лениво следил за пейзажем за окном вагона и прикидывал: «Так, скоро Корфовский, судя по времени, потом Красная Речка, и затем мне надо не просохатить свою платформу». Внизу под моей полкой сидела бабушка и женщина лет 35. Они достали корзинку со снедью и не спеша, за разговорами поедали варёные яйца, какой-то паштет с хлебом, а рядом лежали два красных помидора. Я прислушался к их разговору. Бабушка благодушно проговорила:
- Ну ладно, Тоня, скоро будем сворачиваться, потому что через полчаса уже Уссурийск.
Меня на верхней полке как подбросило. «Как Уссурийск?! Я же еду в Хабаровск! Поезд что, идёт в другую сторону?! Не может быть такого!».
Я разволновался и мысленно стал восстанавливать события ночи. Действительно, по Розенгартовке ночью шло скрещение двух «бичевозов» - №187 и №188. Меня трансляция разбудила, и я не придал значения тому, что первым идёт поезд на юг, а вторым, буквально через 15 минут – поезд на север, и заскочил в тот, который шёл в сторону Тихоокеанской. «Но у меня же нет денег, как я доберусь до Хабаровска?!» - начал я с ужасом осознавать эту дурацкую ситуацию. Я слез с верхней полки, сходил умылся в грязненький туалет общего вагона и окончательно пришёл в себя. Положение было неутешительным. Я оказался без денег и без еды в 12 часах езды от Хабаровска, уехав на юг вместо севера.
Вскоре после двух остановок на маленьких полустанках поезд подкатил к вокзалу Уссурийска. Здесь выходило довольно много народу. Ошеломлённый происходящим, вылез в промозглое утро и я. Утренние пассажиры поспешили на виадук – выйти в город, а я, в прострации, почему-то побрёл по длинной платформе вдоль состава, в сторону локомотивного депо – безо всякой цели, просто рефлекторно шёл и шёл. Мыслей никаких не было, была только обречённость. «Может быть, дать маме телеграмму, чтобы она прислала 10 рублей? Но она на Камчатке, и, конечно, взволнуется – что я делаю в Уссурийске и почему без денег? Нет, не годится», - заключил свои размышления я.
Несмотря на девять утра, тут было холодно и поддувал небольшой, но неприятный ветер. Я быстро замёрз и вспомнил про свитер, который у меня в рюкзаке; вытащил его и натянул на футболку. Больше у меня ничего не было из утепления. Через некоторое время даже начала бить дрожь от холода - надо было привыкнуть к улице, после спёртой теплоты общего вагона. Я почти дошёл до южного края вокзальной платформы, когда со стороны Тепловозоремонтного завода (а он в Уссурийске совмещён с локомотивным депо) показалась медленно и нехотя ехавшая в мою сторону сплотка из трёх тепловозов ТЭ3, это которые с круглой и доброй мордой. На магистральном движении на Транссибе их давно уже сменили угловатые и более мощные 2ТЭ10, но в грузовом они кое-где оставались, хотя попадались уже нечасто. И вот эта сплотка ме-е-едленно приближалась ко мне. Я заворожённо смотрел на приближающегося кентавра, но признаться - в голове никаких мыслей не было, просто стоял и смотрел.
ТЭ3 на Уссурийском ЛВРЗ. Из паблика ВК "Советская ж/д коллекция"
Наконец сплотка достигла меня, и так же медленно, со скоростью пешехода, величаво проплывала мимо. Когда мимо меня прошла последняя задняя секция, тепловозы приостановились, и из окошка задней кабины выглянул усатый пожилой тепловозник. Он с любопытством уставился на меня. У меня внезапно мелькнула нелепая электрическая мысль – раз они едут в сторону Хабаровска, может, они и меня довезут? Мысль, конечно, была абсурдная и дурацкая на первый взгляд, но тем не менее, повинуясь внутреннему голосу, я сделал несколько шагов к тепловозу и окликнул дядьку:
- Довезите до Хабаровска, а то я тут остался без денег! (так правильнее чисто психологически: надо не спрашивать вопросом – можно ли меня довезти, а с порога брать утвердительный тон)
Усатый дядька заулыбался, будучи явно в хорошем настроении, и поддержал разговор:
- Подвезти??? А ты вообще кто такой?
- Да я ехал с картошки и оторвался от группы. Студент. Нету денег, надо добраться домой…
Тут в открытое окно выглянул ещё один участник беседы – молодой парень лет 25, немного меня старше по возрасту. Машинист оценивающим взглядом окинул мою продрогшую фигуру в чёрной куртке и синем свитере под ней, и сказал:
- Ну ладно, залезай, студент, поедем!
Я был ошеломлён таким лёгким согласием. Неужели это неожиданное спасение и я правда смогу доехать? Но времени на раздумья и сомнения не было. Я проворно забрался по трапу наверх и тут же очутился в тепле тепловозной внутренности. Меня подхватил молодой помощник и помог забраться. Нетвёрдыми шагами я последовал за ним в широкую большую кабину ТЭ3. Усатый дядька дружелюбно улыбался и показал мне на маленькую деревянную скамеечку, стоявшую за креслом машиниста.
- Ну, садись. Так тебе надо в Хабаровск?
- Да, я из Хабаровска. Надо туда. А вы докуда едете?
Усатый ответил:
- Мы с завода гоним сплотку. Три тепловоза. И поедем до Шилки, в наше депо. Так что нам далеко ещё ехать.
В моём мозгу мгновенно пронеслась мысль: «Шилка – так это уже Забайкалье! Мы мимо Хабаровска и проедем! Вот это мне повезло! В жизни бы не подумал, что через 10 минут после поезда пересяду на тепловоз в свою сторону».
Усатый продолжил:
- Только, паря, едем мы небыстро, уступаем даже грузовым. Нормуль?
- Конечно! Я с вами и доеду, не торопясь, – ломаться и капризничать было глупо, раз мне так повезло.
Продолжение следует
Дело было осенью 1984 года. Я как раз перешёл на 4-й курс института, но тут в начале учебного года вместо занятий весь наш планово-экономический факультет неожиданно сняли «на картошку» и отправили в Бикинский район, на самый юг Хабаровского края. Базировались мы близ станции Розенгартовка, в маленьком корейском посёлке Дальний Восток. Полтора км до Транссиба и 3 км до берега Уссури, где граница с Китаем. Пешком до приметной возвышенности над Уссури, откуда видна китайская деревенька Ситуньцянь с фанзами - меньше часа. Время было такое, что граница с Китаем тогда была заперта наглухо. Везде вдоль Уссури погранзоны, в Лермонтовке недалеко от нас – куча воинских частей.
В «Дальнем Востоке» нашей большой и шумной студенческой братии целиком отвели сельский клуб: все подсобные помещения были заняты как спальные, а в кинозал можно было прийти поболтать, и там вечерами показывали кино. Вообще, то, что отправили на картошку 4-й курс – это было нетипично, потому что на картошку обычно направляли абитуру (абитуриентов, поступивших на первый курс), а 2-й, 3-й и 4-й курсы летом ездили в стройотряды и таким образом уже вырабатывали свою трудовую норму. Но в этом году, видимо, повлияла какая-то погодная аномалия, или недобор рабочей силы – факт, что, придя в институт 1 сентября, мы неожиданно узнали, что уже 4-го сентября надо ехать в Лермонтовку.
Всю картофельно-студенческую эпопею описывать не буду; скажу лишь, что 1 октября на общем построении-линейке нам объявили – «полевая приграничная эпопея» заканчивается, и послезавтра мы все уезжаем домой. Мы, ребята специальностей ПП и МТС, в своей большой комнате на 30 человек ставили брагу в молочной фляге, коих в корейском совхозе было много. И вот вечером, после получения этого радостного известия и окончания рабочего картофельного дня мы сели дружным коллективом распить молочную бутыль, вроде как «отходную».
На полях села Дальний Восток, Лермонтовский район, Хабаровский край. Сентябрь 1984 г.
Сентябрь 1984. Мужская часть нашего студенческого коллектива на погрузке
Я тоже участвовал, конечно. Долго ли, коротко ли, но после третьего стакана мне пришла в голову взбалмошная мысль: если все уезжают послезавтра, так я могу уехать уже сегодня ночью, чего мне ждать? Раз уж я приехал сюда раньше на сутки, квартирьером – то имею право! Мысль дурацкая и непрактичная - но она меня полностью захватила, и когда народ стал гулять по потёмкам или укладываться спать - кто как; я же бросил в свой рюкзак синий свитер, коробку печенья, подвернувшееся под руку яблоко и потихоньку покинул наш клуб. При этом остальные свои немногочисленные вещи из тумбочки не достал. А там было в загашнике пять рублей. Дорогу до станции Розенгартовка я знал прекрасно и наизусть, так как ходил туда неоднократно, и несмотря на подпитие, ноги сами вели меня по укромным тропинкам кратчайшим путём.
Минут через 45 я без происшествий и падений добрался до станции; было примерно половина третьего ночи. Зашёл в зал ожидания, и несмотря на такое глухое время, народу толпилось там человек 15-20. А всё почему? Потому что как раз в это время через Розенгартовку проходил «бичевоз», коим называли пассажирский поезд № 187/188 сообщением Совгавань - Тихоокеанская, и чуть позже - обратный такой же. Типа как скрещение одного маршрута. Поезд сей был славен тем, что останавливался у каждого столба, шёл свою дистанцию больше двух суток, и самое главное – в нём было 2 или 3 общих вагона, куда ночью можно было залезть вообще без проверки билета. Проводники в три или четыре часа ночи этим не заморачивались.
…Я сел на одну из жёстких деревянных скамеек и стал ощупывать свои вещи. Обнаружил там свитер, печенье, зелёное яблоко – и больше ничего. Ощупал карманы штанов – там завалялась скромненькая 15-копеечная монетка. Больше денег не было. Нисколько. Проверил опять все карманы и рюкзак, но ситуация не поменялась. «Так что делать? Идти обратно? Это довольно позорно. Можно будет заскочить в общий вагон и доехать до Хабаровска, куда он прибывает в 8 утра, а там на трамвае». Причём методика была отработана: чтобы не подставляться под проверки, я всегда выходил на платформе Рубероидный Завод, где рядом было кольцо «двойки» (трамвая №2), и затем за два с половиной часа добирался домой на двух трамваях – 2-ке и 5-ке. Придя в равновесие со своими размышлениями, я откинулся на жёсткую спинку вокзальной скамьи и ненадолго погрузился в сон.
Внезапно меня разбудила скороговорка вокзальной дикторши: «Вниманию пассажиров! Поезд №187 сообщением Тихоокеанская - Совгавань прибывает на второй путь». Я вскочил как робот на заведённой пружине и вместе с доброй половиной страждущих побежал в октябрьскую тьму. На третьем пути стоял грузовой, а второй путь был свободен. В три часа ночи было довольно зябко, но я подумал – не буду же я надевать свитер из-за пяти минут ожидания? Тут показался далёкий прожектор тепловоза, и все приготовились к штурму поезда, так как стоял он всего две минуты. Я помнил, что общие вагоны были четвёртый и пятый, так что прошёл примерно на то место, где они должны были остановиться. В общий же вагон вместе со мной садилось ещё человек пять. Скрип тормозов, закрытые шторками окошки, скупое освещение – добегаю до пятого вагона – и о радость! – проводник открывает площадку и просто запускает всех шестерых, так как на раздумья нет времени. Я не остался в тамбуре, чтобы показать картонку билета, а сразу же прошёл внутрь и нашёл в конце вагона свободную верхнюю полку, куда немедленно и залёг, подложив свитер под голову вместо подушки. «Всех нас он не запомнил, а когда пройдёт проверять билеты, я уже сплю, как будто давно еду». Это действительно сработало, потому что вагон был полный, и на нижних полках сидело по 2-3 человека – вагон-то общий! Ну а верхнюю полку я успел застолбить.
* * *
Поезд двинулся дальше в ночную тьму, а я немедленно отрубился после треволнений вечера и ночи, и проснулся только через несколько часов. За окном уже было светло, а в вагоне было раза в три меньше народу. Видимо, многие сходили по пути. Я лениво следил за пейзажем за окном вагона и прикидывал: «Так, скоро Корфовский, судя по времени, потом Красная Речка, и затем мне надо не просохатить свою платформу». Внизу под моей полкой сидела бабушка и женщина лет 35. Они достали корзинку со снедью и не спеша, за разговорами поедали варёные яйца, какой-то паштет с хлебом, а рядом лежали два красных помидора. Я прислушался к их разговору. Бабушка благодушно проговорила:
- Ну ладно, Тоня, скоро будем сворачиваться, потому что через полчаса уже Уссурийск.
Меня на верхней полке как подбросило. «Как Уссурийск?! Я же еду в Хабаровск! Поезд что, идёт в другую сторону?! Не может быть такого!».
Я разволновался и мысленно стал восстанавливать события ночи. Действительно, по Розенгартовке ночью шло скрещение двух «бичевозов» - №187 и №188. Меня трансляция разбудила, и я не придал значения тому, что первым идёт поезд на юг, а вторым, буквально через 15 минут – поезд на север, и заскочил в тот, который шёл в сторону Тихоокеанской. «Но у меня же нет денег, как я доберусь до Хабаровска?!» - начал я с ужасом осознавать эту дурацкую ситуацию. Я слез с верхней полки, сходил умылся в грязненький туалет общего вагона и окончательно пришёл в себя. Положение было неутешительным. Я оказался без денег и без еды в 12 часах езды от Хабаровска, уехав на юг вместо севера.
Вскоре после двух остановок на маленьких полустанках поезд подкатил к вокзалу Уссурийска. Здесь выходило довольно много народу. Ошеломлённый происходящим, вылез в промозглое утро и я. Утренние пассажиры поспешили на виадук – выйти в город, а я, в прострации, почему-то побрёл по длинной платформе вдоль состава, в сторону локомотивного депо – безо всякой цели, просто рефлекторно шёл и шёл. Мыслей никаких не было, была только обречённость. «Может быть, дать маме телеграмму, чтобы она прислала 10 рублей? Но она на Камчатке, и, конечно, взволнуется – что я делаю в Уссурийске и почему без денег? Нет, не годится», - заключил свои размышления я.
Несмотря на девять утра, тут было холодно и поддувал небольшой, но неприятный ветер. Я быстро замёрз и вспомнил про свитер, который у меня в рюкзаке; вытащил его и натянул на футболку. Больше у меня ничего не было из утепления. Через некоторое время даже начала бить дрожь от холода - надо было привыкнуть к улице, после спёртой теплоты общего вагона. Я почти дошёл до южного края вокзальной платформы, когда со стороны Тепловозоремонтного завода (а он в Уссурийске совмещён с локомотивным депо) показалась медленно и нехотя ехавшая в мою сторону сплотка из трёх тепловозов ТЭ3, это которые с круглой и доброй мордой. На магистральном движении на Транссибе их давно уже сменили угловатые и более мощные 2ТЭ10, но в грузовом они кое-где оставались, хотя попадались уже нечасто. И вот эта сплотка ме-е-едленно приближалась ко мне. Я заворожённо смотрел на приближающегося кентавра, но признаться - в голове никаких мыслей не было, просто стоял и смотрел.
ТЭ3 на Уссурийском ЛВРЗ. Из паблика ВК "Советская ж/д коллекция"
Наконец сплотка достигла меня, и так же медленно, со скоростью пешехода, величаво проплывала мимо. Когда мимо меня прошла последняя задняя секция, тепловозы приостановились, и из окошка задней кабины выглянул усатый пожилой тепловозник. Он с любопытством уставился на меня. У меня внезапно мелькнула нелепая электрическая мысль – раз они едут в сторону Хабаровска, может, они и меня довезут? Мысль, конечно, была абсурдная и дурацкая на первый взгляд, но тем не менее, повинуясь внутреннему голосу, я сделал несколько шагов к тепловозу и окликнул дядьку:
- Довезите до Хабаровска, а то я тут остался без денег! (так правильнее чисто психологически: надо не спрашивать вопросом – можно ли меня довезти, а с порога брать утвердительный тон)
Усатый дядька заулыбался, будучи явно в хорошем настроении, и поддержал разговор:
- Подвезти??? А ты вообще кто такой?
- Да я ехал с картошки и оторвался от группы. Студент. Нету денег, надо добраться домой…
Тут в открытое окно выглянул ещё один участник беседы – молодой парень лет 25, немного меня старше по возрасту. Машинист оценивающим взглядом окинул мою продрогшую фигуру в чёрной куртке и синем свитере под ней, и сказал:
- Ну ладно, залезай, студент, поедем!
Я был ошеломлён таким лёгким согласием. Неужели это неожиданное спасение и я правда смогу доехать? Но времени на раздумья и сомнения не было. Я проворно забрался по трапу наверх и тут же очутился в тепле тепловозной внутренности. Меня подхватил молодой помощник и помог забраться. Нетвёрдыми шагами я последовал за ним в широкую большую кабину ТЭ3. Усатый дядька дружелюбно улыбался и показал мне на маленькую деревянную скамеечку, стоявшую за креслом машиниста.
- Ну, садись. Так тебе надо в Хабаровск?
- Да, я из Хабаровска. Надо туда. А вы докуда едете?
Усатый ответил:
- Мы с завода гоним сплотку. Три тепловоза. И поедем до Шилки, в наше депо. Так что нам далеко ещё ехать.
В моём мозгу мгновенно пронеслась мысль: «Шилка – так это уже Забайкалье! Мы мимо Хабаровска и проедем! Вот это мне повезло! В жизни бы не подумал, что через 10 минут после поезда пересяду на тепловоз в свою сторону».
Усатый продолжил:
- Только, паря, едем мы небыстро, уступаем даже грузовым. Нормуль?
- Конечно! Я с вами и доеду, не торопясь, – ломаться и капризничать было глупо, раз мне так повезло.
Продолжение следует